Сorvinus Oleander

Голубое…

голубое…

голубое…

голубой мир несется сквозь пространство и время…

вот посреди голубого моря возвышаются голубые скалы…

это голубой остров, где в голубом тумане, среди голубых ветвей,

в голубых гнездах спят голубые птицы…

голубой ветер тихонько покачивает голубые деревья…

в высокой голубой траве наперегонки бегают голубые  львята,

а грозный голубой вожак, издавая ласковое голубое рычание,

ласкает молодую самку, нежно покусывая ее голубой загривок…

в голубой долине дымит кострами голубая деревня,

в которой живут голубые люди…

голубые пастухи пасут голубых овец…

а их голубые жены носят им голубое молоко и  лепешки…

а вот голубой ребенок…

он кусает папу за голубое ухо и смеется…

а голубая мама смотрит на это и улыбается голубой улыбкой…

на голубом песке голубой юноша сжимает в объятьях голубую девушку…

он шепчет ей голубые слова, а она издает голубые вздохи…

а по голубой степи несутся голубые кони…

и от грохота их голубых копыт рождаются голубые молнии…

а вот на голубой горе стоит голубой монастырь,

где его единственный обитатель –

голубой монах - по ночам при свете голубой свечи

изучает голубые письмена…

на краю голубого утеса голубым закатом любуется голубой демон…

лицо его исполнено печали, ведь он полюбил голубую  девушку, но та боится его…

и теперь его голубая душа разрывается от голубой тоски…

а голубой воин сражается  с голубым чудовищем,

что выползло из мрачной и древней, как сам мир,

голубой бездны…

а вот и голубой бог…

его голубая кожа туго натянута над голубым миром,

словно кожа на барабане…

он смотрит вниз и в его голубом сердце горит голубой огонь –

огонь голубой любви…

я выглядываю в голубое окно и вижу голубые сумерки…

голубая тишина окутала улицы…

стена наконец покрашена…

я беру тряпку и вытираю голубые кляксы…

голубой мир исчез…

Что это? - спрашиваешь голубая ты.

Это конец, - отвечаю голубой я.

Мое лицо под маской волосатой –

Сегодня долгожданный маскарад.

Надену ли ее опять когда-то?

Мое лицо под маской волосатой…

Я маску эту нацепил, играя.

Пока я в ней, не смогут опознать

Меня ни братья, ни сестра родная,

Ни тетка, ни отец, ни даже мать.

Какая бесподобная забава!

Трепещет сердце… кругом голова…

За каплей капля в рот течет отрава…

Какая бесподобная забава!

Смогу ли описать я это счастье?

Имен так много у игры моей:

Порок, Бесстыдство, Нежность, Сладострастье…

Смогу ли описать я это счастье?

Сегодня ночью я игрив и весел -

(сверкает в небе лунное кольцо)

Сокровище твоих пушистых чресел,

Как маску, надеваю на лицо!

Оживи меня.

Я – застывшая глина в остывшей земле.

Оживи меня,

Кровью, стеблем жасмина, пентаклем в золе.

Оживи меня.

Чтобы руки плескались, как крылья в ночи.

Растолкай же меня, зарычи, закричи.

Заклинанием страшным голос сорви.

Оживи меня. Оживи меня. Оживи.

Оживи меня.

Окропи мою рану живою водой.

Оживи меня.

Поцелуй. Обними. Колыбельную спой.

Оживи меня.

Но опять в полпути  замирает ладонь…

И в последней агонии бьется в печке огонь…

И луна за окошком как будто в крови…

Оживи меня. Оживи меня. Оживи.

Оживи меня.

Я – холодная кукла в холодных шелках.

Оживи меня.

Расскажу поминутно и про страсть, и про страх.

Оживи меня.

Мне шепнула листва, что в осеннюю ночь

Ты задуешь свечу и отправишься прочь,

И уже не вернешься, зови – не зови.

Оживи меня! Оживи меня! Оживи!

Не жалей мою душу, не жалей мою плоть.

Оживи!

Все запреты нарушив, можешь бить и колоть.

Оживи!

Можешь руки крутить, рассекать резаком,

Тетивою душить, прижигать угольком…

Все, что хочешь! Но только… мои стены взорви.

Оживи меня. Оживи меня. Оживи.

И опять за мною погоня.

С улюлюканьем, с песьим лаем.

Крики: "Стой! Все равно догоним!"

И деревья мелькают...

И летят мои стрелы со свистом

Во врагов, что несутся в потемках,

На меня устремляя взоры

Глаз своих, переполненных злобой.

И вонзаются стрелы в груди,

В перечеркнутые оскалами лица,

Как цветок, из пробитой глазницы

Прорастают, пускают корни.

Ах, как хочется крикнуть громко

Оглушающим звонким воплем,

Чтобы крик, как будто птица,

Взмыл над лесом, осенним лесом:

"Отчего не сидится вам дома -

У печей, у горячих каминов,

На диванах глубоких, удобных,

В покрывалах, в халатах длинных?

Отчего не сжимаете крепко

Жен своих на постелях широких?

Отчего под расшитые юбки

Не спешите забраться скорее?

Неужели корявые сосны,

Неужели свистящие стрелы

Вам по нраву куда сильнее,

Чем родные, уютные стены?

Неужель острие под сердцем

В этом лунном тоскливом свете

Вам милее, куда милее,

Чем улыбки детишек малых?

Белены вы объелись что ли?

Или бешеный пес кудлатый

Искусал ваши руки и ноги,

Заразил вас недугом страшным?

Отчего же безумной оравой,

Улюлюкающей толпою,

Не жалея коней копыта,

Все несетесь, несетесь за мною?

Не верну я своей добычи!

Не отдам ни за что на свете

Моей маленькой, хрупкой принцессы –

Хоть колите, хоть рвите, хоть режьте!

Хватит стрел в колчане моем верном!

И клинок мой отравленный - острый!

И не дрогнет рука, нет, не дрогнет!

И удачу пророчат звезды!"

Ты не бойся меня, принцесса,

Я тебя никогда не обижу -

В паутинах забытого склепа

Целовать тебя стану жарко.

Ожерельем из ягод засохших

Украшать холодную шею,

И букеты цветов увядших

Заплетать в душистые косы.

Принесу десять бабочек мертвых

Серебристой ноябрьской ночью,

А еще голубые туфли

Подарю тебе… хочешь?

Мы прорвемся, поверь, принцесса,

От лихой ускользнем погони…

Я целую твои ладони

И от счастья сжимается сердце...

улетим на луну! улетим на луну,

на бледнеющий в небе огарок!

там, в морях без воды, кувыркаясь по дну,

мы отведаем лунных поганок.

словно тени во мгле, мы скользнем по луне,

по виску черепушки небесной,

а у края глазницы, у бездонной дыры,

рассмеявшись, сорвемся, как птицы.

и осенней листвой будем падать, кружить

этой странной беззвездною ночью…

а когда упадем, брызнем алым дождем,

мертвым сердцем, разорванным в клочья.

упадем – прорастем. пустим корни во мрак

и в холодные лунные камни.

через тысячу лет только черный цветок,

как росой, увлажнится слезами.

посмотри в высоту – метеор пустоту

распорол саблей острой и звонкой.

твои губы дрожат, как листок на ветру,

гнутся линией ломаной тонкой…

«ты идешь?» «да, любимый, конечно иду»

«ты умрешь?» «да, родимый, конечно умру»

_____________________________________

сквозь безмолвие и тьму

два черных скелета летят на луну.